Текст #000715

Заботясь о расширении экономической тематики в планах наших киностудий, мы одновременно должны думать и о разнообразии художественных решений таких фильмов. Бесстрастные, стерильно логические киноинформации, за кадрами которых угадывается скорее автор — добросовестный бухгалтер, а не художник, обладают минимальным воздействием на зрителя, оставляют его холодным и к фильму и к самому предмету экономики. Автоматические системы управления, кибернетические комплексы, умнейшие вычислительные машины. Машины, машины, мы привыкаем к ним, охотно передоверяем им часть нашей работы.

Но как бы ни были совершенны эти машины, как бы быстро и точно ни умели они считать и «соображать», главным на производстве, в поле, в институте по-прежнему останется человек. Его опыт и смекалка, его знания его инициатива и беспокойство. Постижению, художественному раскрытию этого красноречия цифр, трудового энтузиазма и растущего мастерства людей, осуществляющих нашу экономическую политику, и должно способствовать кинематографическое искусство.

В первом рабочем варианте картина «Пришел солдат с фронта» называлась «Повторение пройденного». Что хотели сказать авторы фильма этим заглавием? Что они идут в искусстве проторенным путем? Что были «Возвращение Василия Бортникова» и «Два Федора», «Был месяц май» и «Летят журавли», и «Председатель», были десятки картин, так или иначе обращавших нас к памятной поре завершения войны, начала мирной жизни, что многое, очень многое об этом времени действительно уже сказано?.. Вряд ли молодые художники (в фильме состоялось три дебюта: режиссер Н. Губенко, оператор Э. Караваев, художник-декоратор А. Толкачев) намеревались обострить в нас штампы зрительского восприятия, настроить на волну поверхностных ассоциаций: «это похоже, знакомо, было». Что же тогда выражало рабочее заглавие фильма Николая Губенко? О каком повторении пройденного шла речь?

Вот первые образы, ворвавшиеся в эту картину: по экрану закружила стая птиц в высоком пасмурном небе, и вровень с ней, в ту же вышину полетел женский плач-песня. Старенький закопченный до колес паровоз тянет состав вдоль снежных полей. И тотчас совсем иное повторение образной метафоры вступления: теплушка, нехитрое треньканье балалаечки, под которую танцуют медсестра и калека-солдат, а кругом раненые, без рук, без ног, с костылями и в бинтах — «первые ласточки», за которыми идет «весна победы». Горе до небес и горе до земли поставлены рядом.

И тут же слова дяди Вани, демобилизованного по тяжелому ранению старшины. Он говорит, прощаясь с лейтенантом-попутчиком: «Тебе еще чем повезло? Одной руки нет, к тому же левой. А с правой ты что угодно сделаешь».

Остановился поезд. Встал на пороге теплушки однорукий лейтенант с чемоданом. Лейтенант, которому повезло — вот теперь и до станции родной добрался. Торчат из снега дочерна обугленные сваи сгоревшей платформы. Поодаль подвода, присланная для встречи, женщина рядом. Только лейтенант все не спрыгивает наземь, женщина все не бросается к нему навстречу, сыплет снежок, и в безмолвной напряженности паузы мы догадываемся, что однорукому лейтенанту все же не повезло, что война добавила ему напоследок, обухом ударив и по семье.

Потом путь в деревню. Лошадка трусит по весенним подтаявшим полям. На подводе Николай Максимович и дядя Ваня, спрыгнувший с поезда, решивший не бросать друга в беде. Вера (вдова — не вдова, похоронки не было, да и писем от мужа тоже от самой Курской дуги нет) рассказывает о том, как умерла жена лейтенанта. А вот уже глянула на них издалека и деревня Мартыниха. Глянула одними черными скелетами уцелевших печек. И верный своему жизненному правилу, дядя Ваня сказал чуть ли не с бодростью: «Вам еще чем повезло? Печки остались, а с печки все начинается...» В казино play fortuna кешбек достигает 20%